Беременность, особенно у первородящих женщин, представляет собой период значительных физиологических и психологических изменений, сопровождающихся повышенной эмоциональной уязвимостью. В последние десятилетия страх перед родами привлекает внимание исследователей как один из ключевых факторов, влияющих на течение беременности и родового процесса. Первородящие женщины, как правило, испытывают страх перед неизвестной болью, возможными осложнениями, отсутствием контроля и социальной поддержки, что приводит к повышению уровня тревожности и может способствовать формированию токофобии — клинически значимого, иррационального страха перед родами [1][2].

По данным литературы, распространённость страха перед родами различной интенсивности достигает 80%, а токофобия в клинически выраженной форме встречается у 6–10% беременных [3][4]. Тревожные состояния у беременных связаны с нарушением нейроэндокринной регуляции, повышением уровня катехоламинов и кортизола, что может приводить к слабости родовой деятельности, гипоксии плода и увеличению частоты оперативных вмешательств [5][6]. В свою очередь, ожидание естественных родов на фоне высокой личностной тревожности может выступать триггером для развития специфического страха, тогда как плановое кесарево сечение, снижая неопределённость, способно нивелировать этот страх [7].

Таким образом, исследование взаимосвязи общей тревожности и страха перед родами у первородящих женщин является актуальной задачей современной перинатальной психологии и акушерства.

Цель исследования: изучить выраженность страха перед родами и его связь с уровнем тревожности у первородящих женщин в зависимости от планируемого способа родоразрешения.

Проведено одномоментное (поперечное) исследование на базе женской консультации и родильного отделения ГАУЗ СО «Городская клиническая больница № 40» (г. Екатеринбург) в период с сентября по декабрь 2025 года. В исследование включены 60 первородящих женщин в сроке беременности 37–41 неделя, находившихся на дородовой госпитализации или явившихся на плановое обследование.

При создании протокола исследования учитывались положения Хельсинкской декларации Всемирной Медицинской ассоциации (пересмотр 64‑й Генеральной Ассамблеи WMA (Форталеза, Бразилия, 2013г.), Международных этических рекомендаций по проведению биомедицинских исследований с участием людей (International Ethical Guidelines for Biomedical Research Involving Human Subjects), Национальным стандартом РФ ГОСТ Р52379-2005 «Надлежащая клиническая практика». Все пациентки дали письменное информированное согласие на участие в исследовании

Критерии включения: первородящие женщины в возрасте от 18 до 35 лет, одноплодная беременность, доношенный срок беременности (37–41 неделя), отсутствие тяжёлой соматической патологии (декомпенсированных заболеваний сердечно-сосудистой, эндокринной, почечной систем), добровольное информированное согласие на участие в исследовании.

Критерии исключения: многоплодная беременность, преждевременные роды (менее 37 недель), наличие тяжёлой экстрагенитальной патологии, психических расстройств в анамнезе, отказ от участия в исследовании.

Все участницы были разделены на две группы в зависимости от планируемого способа родоразрешения, определённого на основании медицинских показаний и зафиксированного в обменной карте:

Группа 1 (планируемое кесарево сечение, КС) — 30 женщин, которым по медицинским показаниям было рекомендовано плановое оперативное родоразрешение.

Группа 2 (планируемые естественные роды, ЕР) — 30 женщин, у которых отсутствовали абсолютные показания к оперативному родоразрешению.

Группы были сопоставимы по возрасту (средний возраст в группе КС — 28,4±3,7 года, в группе ЕР — 27,9±4,1 года; p>0,05) и сроку беременности (p>0,05).

Для оценки психоэмоционального состояния использованы следующие инструменты:

Шкала ситуативной и личностной тревожности Спилбергера (адаптация Ю.Л. Ханина). Методика позволяет дифференцированно оценить ситуативную тревожность (СТ) как актуальное состояние в момент обследования и личностную тревожность (ЛТ) как устойчивую индивидуальную характеристику, отражающую склонность к тревожному реагированию на широкий круг ситуаций. Интерпретация результатов: ≤30 баллов — низкий уровень тревожности, 31–44 балла — умеренный уровень, ≥45 баллов — высокий уровень тревожности.

Шкала страха перед родами Виджима (Wijma Delivery Expectancy/Experience Questionnaire, версия А, W-DEQ-A). Опросник содержит 33 пункта, каждый из которых оценивается по 6-балльной шкале Лайкерта (от 0 до 5). Суммарный балл может варьировать от 0 до 165. В настоящем исследовании использовался как количественный анализ (средний балл по группе), так и качественный анализ с выделением двух категорий: «отсутствие клинически значимого страха» и «наличие страха перед родами». Порогом отнесения к категории «наличие страха» являлся суммарный балл ≥85, что соответствует клинически значимому уровню токофобии согласно рекомендациям разработчиков методики.

С целью предварительной качественной оценки содержательной структуры переживаний авторами был разработан дополнительный блок из 8 пунктов. Данный инструмент не проходил формальной валидизации, поэтому его результаты используются исключительно как описательная характеристика и не служат основой для статистических выводов о структуре страха. Оценка производилась по 4-балльной шкале (1–4). Результаты представлены в виде средних арифметических (M±SD) только для иллюстрации тенденций, без акцента на статистическую значимость различий.

Исследование проводилось в индивидуальном порядке в условиях медицинской организации. Женщины заполняли опросники самостоятельно в присутствии исследователя, который при необходимости давал разъяснения по формулировкам. Время заполнения составляло в среднем 20–25 минут. Для участниц группы планируемого кесарева сечения анкетирование проводилось после принятия решения о плановом оперативном родоразрешении (за 1–3 дня до госпитализации или в день поступления в стационар). Для участниц группы планируемых естественных родов анкетирование проводилось на дородовом этапе (за 1–14 дней до предполагаемой даты родов).

Статистическая обработка данных выполнена с помощью пакета прикладных программ SPSS Statistics 26.0 (IBM Corp., США). Проверка нормальности распределения количественных переменных проводилась с использованием критерия Колмогорова–Смирнова. В связи с отсутствием нормального распределения для большинства показателей (p<0,05) применялись непараметрические методы описательной и сравнительной статистики.

Описательная статистика представлена следующим образом: для показателей, имеющих распределение, отличное от нормального (шкалы Спилбергера и Виджима), рассчитывали медиану (Me) и межквартильный интервал (Q1; Q3), где Q1 — 25‑й процентиль, Q3 — 75‑й процентиль;

для показателей дополнительного блока вопросов (специфические страхи), учитывая характер распределения и ограниченную шкалу измерений (1–4 балла), представлены среднее арифметическое (M) и стандартное отклонение (SD) как описательная характеристика центральной тенденции и вариабельности; качественные переменные представлены абсолютными (n) и относительными (%) частотами.

Сравнительный анализ проводился с использованием: U-критерия Манна–Уитни для сравнения двух независимых групп по количественным показателям; критерия χ² (хи-квадрат) с поправкой Йейтса на непрерывность (при ожидаемых частотах менее 10 — точный критерий Фишера) для анализа таблиц сопряжённости 2×2 при сравнении качественных показателей. Различия считались статистически значимыми при двустороннем уровне значимости p<0,05.

Для анализа данных по шкале Виджима в группе ЕР из 30 женщин полные данные получены у 25 (причины выбытия: 5 пациенток не завершили заполнение опросника из-за усталости или срочной госпитализации; данные исключены из анализа по принципу «доступных случаев»). В группе КС потерь не было.

В таблице 1 представлены результаты оценки ситуативной и личностной тревожности в обеих группах.

Медианные значения ситуативной и личностной тревожности не различались между группами. Однако доля высокой ситуативной тревожности в группе ЕР (24,1%) была статистически значимо выше, чем в группе КС (10,0%) (χ²=4,71; p=0,030). По уровню личностной тревожности группы были сопоставимы (p>0,05).

В таблице 2 представлены результаты оценки страха перед родами.

Несмотря на отсутствие статистически значимых различий в медианных баллах, качественный анализ показал, что клинически значимый страх (≥85 баллов) встречается только в группе планируемых естественных родов. Это подчёркивает ограниченность использования только средних значений для скрининга токофобии.

В группе КС наиболее выраженными оказались страхи за состояние ребёнка (3,14 ± 1,06 балла) и потери контроля (2,93 ± 1,07 балла). В группе ЕР ведущими страхами стали медицинские вмешательства (2,86 ± 1,09 балла), состояние ребёнка (2,97 ± 1,12 балла) и потеря контроля (2,79 ± 1,08 балла).

Статистически значимые различия между группами выявлены по страху медицинских вмешательств (p=0,038) и экстренного кесарева сечения (p=0,042), которые были выше в группе ЕР. Общий уровень страха (средний балл по всем пунктам) между группами не различался (2,57 ± 0,68 против 2,61 ± 0,71; p=0,723).

Проведённое исследование было направлено на изучение взаимосвязи между уровнем общей тревожности и выраженностью страха перед родами у первородящих женщин в зависимости от планируемого способа родоразрешения. Полученные данные позволяют сделать ряд выводов, важных как для понимания психологических механизмов формирования токофобии, так и для разработки практических рекомендаций по психологическому сопровождению беременных.

В обеих группах преобладал умеренный уровень как ситуативной, так и личностной тревожности, что согласуется с данными литературы о распространённости тревожных состояний у беременных [3][4]. Медианные значения ситуативной тревожности в группе планируемого кесарева сечения (Me=39,5; Q1–Q3: 36,0–43,0) и в группе планируемых естественных родов (Me=40,0; Q1–Q3: 33,0–45,0) не имели статистически значимых различий (p=0,432). Однако доля высокой ситуативной тревожности оказалась значимо выше в группе планируемых естественных родов (24,1% против 10,0% в группе планируемого кесарева сечения; p=0,030). Этот факт можно объяснить тем, что предстоящие естественные роды, сопряжённые с неопределённостью продолжительности, интенсивности болевых ощущений и возможных осложнений, выступают мощным стрессором, повышающим уровень актуальной тревоги. В группе планируемого кесарева сечения, напротив, определённость и предсказуемость оперативного вмешательства, наличие чёткого алгоритма действий и временных рамок способствуют снижению ситуативной тревожности. Данная закономерность согласуется с результатами исследования Nakić Radoš и соавт., показавшими, что неопределённость является одним из ключевых факторов, усиливающих тревогу в перинатальном периоде [7]. Важно отметить, что по уровню личностной тревожности, отражающей устойчивую склонность к тревожному реагированию, группы были сопоставимы (высокий уровень: 26,7% в группе КС против 24,1% в группе ЕР; p=0,821). Это указывает на то, что выявленные различия в ситуативной тревожности не могут быть объяснены исходно разным уровнем личностной тревожности, а скорее связаны с особенностями восприятия предстоящего события.

По шкале Виджима выявлено принципиальное различие между группами. Несмотря на отсутствие статистически значимых различий в медианных баллах (Me=72,0; Q1–Q3: 64,0–77,0 в группе КС против Me=68,0; Q1–Q3: 60,0–78,0 в группе ЕР; p=0,378), качественный анализ продемонстрировал, что клинически значимый страх (суммарный балл ≥85) отсутствовал у 100% женщин в группе планируемого кесарева сечения и был выявлен у 12,0% женщин в группе планируемых естественных родов (p=0,008). Этот результат подчёркивает ограниченность использования только количественной оценки без качественного анализа. Идентичные средние баллы могут скрывать принципиально разную структуру переживаний: в одном случае — равномерно умеренная тревога, в другом — поляризация с наличием подгруппы с выраженным страхом. Результаты показывают, что плановое кесарево сечение ассоциируется с отсутствием клинически значимого страха перед родами, даже у женщин с высокой личностной тревожностью. Однако ввиду поперечного дизайна нельзя утверждать причинно-следственный характер этой связи: возможно, женщины с изначально низкой токофобией чаще соглашаются на КС, либо сам факт плановой операции снижает страх [7][8].

Особого внимания заслуживает тот факт, что все три пациентки с выявленным страхом по шкале Виджима имели высокие показатели ситуативной и/или личностной тревожности по Спилбергеру. Это подтверждает гипотезу о том, что токофобия редко существует изолированно, а является частью более широкого тревожного синдрома [1][5]. В то же время наличие высокой личностной тревожности не является достаточным условием для развития страха перед родами: в группе планируемого кесарева сечения 26,7% женщин имели высокий уровень ЛТ, но ни одна не продемонстрировала клинически значимого страха по Виджиму. Таким образом, способ родоразрешения выступает модератором, определяющим, будет ли генерализованная тревожность трансформироваться в специфический страх.

Анализ дополнительного блока вопросов, направленного на оценку содержательной структуры страхов, выявил значимые различия в профилях переживаний. В группе планируемого кесарева сечения наиболее выраженными оказались страхи за состояние ребёнка (3,14 ± 1,06 балла) и потери контроля над собой (2,93 ± 1,07 балла). Это, вероятно, отражает специфику восприятия оперативного родоразрешения: при передаче контроля медицинскому персоналу основным объектом беспокойства становится благополучие ребёнка, а также собственная беспомощность в процессе, где женщина выступает в пассивной роли.

В группе планируемых естественных родов ведущими страхами стали медицинские вмешательства (2,86 ± 1,09 балла), состояние ребёнка (2,97 ± 1,12 балла) и потеря контроля (2,79 ± 1,08 балла). При этом страх медицинских вмешательств и экстренного кесарева сечения был статистически значимо выше в группе ЕР (p=0,038 и p=0,042 соответственно). Данный профиль отражает стремление к максимально физиологичному течению родов и опасение непредвиденного перехода от естественного процесса к оперативному вмешательству, что интерпретируется как утрата «естественности» и личного контроля.

Полученные результаты согласуются с данными других исследователей. Так, в работе Сапоровской М.В. показано, что для женщин, ориентированных на естественные роды, ключевыми стрессорами являются страх боли и страх медицинских вмешательств, тогда как для женщин с плановым кесаревым сечением доминирует страх за здоровье ребёнка и послеоперационное восстановление [4].

Выявленные закономерности имеют важное практическое значение. Во-первых, женщины, планирующие естественные роды и имеющие высокую ситуативную тревожность, составляют группу риска по развитию токофобии. В нашем исследовании доля таких женщин составила 24,1% от всей выборки ЕР, однако клинически значимый страх развился у половины из них (12,0%). Это подчёркивает необходимость индивидуального подхода и скрининга тревожных состояний в дородовом периоде.

Во-вторых, структура страхов, различающаяся в зависимости от планируемого способа родоразрешения, требует дифференцированных психологических интервенций. Для женщин с плановым кесаревым сечением актуальны interventions, направленные на снижение страха за состояние ребёнка и принятие пассивной роли в родах. Для женщин, планирующих естественные роды, целесообразны программы, включающие психообразование о медицинских вмешательствах, обучение методам самоконтроля и релаксации, а также информирование о критериях экстренного оперативного вмешательства.

В‑третьих, отсутствие страха перед родами в группе планируемого кесарева сечения при сохранении высокого уровня личностной тревожности у четверти пациенток указывает на то, что оперативное родоразрешение может служить «психологическим контейнером», снижающим специфическую фобическую симптоматику, но не устраняющим базовую тревожность. Эти женщины могут быть подвержены риску развития послеродовой тревоги и депрессии, что требует дальнейшего наблюдения.

Настоящее исследование имеет ряд ограничений, которые следует учитывать при интерпретации результатов. Во-первых, относительно небольшой объём выборки (n=60), особенно подгруппа с наличием клинически значимого страха (n=3), не позволил провести корреляционный и регрессионный анализ с высоким уровнем статистической мощности. Во-вторых, отсутствие данных по шкале Виджима у 5 пациенток группы планируемых естественных родов могло повлиять на репрезентативность результатов. В‑третьих, исследование проведено на базе одного медицинского учреждения, что ограничивает генерализуемость выводов. В‑четвёртых, дополнительный блок вопросов для оценки специфичности страхов не проходил формальную валидизацию, что позволяет использовать его результаты только в качестве качественного дополнения к данным, полученным с помощью стандартизированных методик.

Проведённое исследование позволило выявить значимые взаимосвязи между уровнем общей тревожности, страхом перед родами и планируемым способом родоразрешения у первородящих женщин. Полученные данные имеют как теоретическое значение для понимания психологических механизмов формирования токофобии, так и практическое — для разработки дифференцированных программ психологического сопровождения беременных.

На основании полученных результатов сформулированы следующие практические рекомендации:

Скрининг тревожных состояний в дородовом периоде должен быть комплексным. Недостаточно ограничиваться количественной оценкой по шкале Виджима, поскольку средние баллы могут не отражать наличие клинически значимого страха у отдельных пациенток. Целесообразно сочетать количественный и качественный анализ, а также оценивать как ситуативную, так и личностную тревожность (например, с помощью шкалы Спилбергера) для выявления группы риска.

Группа риска по развитию токофобии — это женщины, планирующие естественные роды и имеющие высокую ситуативную тревожность (в настоящем исследовании — 24,1% от группы ЕР). Данным пациенткам показано углублённое психологическое сопровождение на этапе подготовки к родам.

Дифференцированные психологические интервенции должны учитывать специфичность страхов, характерную для каждой группы: для женщин с планируемым кесаревым сечением целесообразны interventions, направленные на снижение тревоги за состояние ребёнка (психообразование о неонатальных исходах) и принятие пассивной роли в родах (работа с чувством беспомощности); для женщин, планирующих естественные роды, рекомендованы программы, включающие информирование о медицинских вмешательствах и критериях их применения, обучение методам самоконтроля и релаксации, а также психологическую подготовку к возможному сценарию экстренного оперативного вмешательства.

Психологическое сопровождение должно быть предложено всем женщинам с высокой тревожностью, особенно тем, у кого выявляется страх перед родами. Эффективными подходами могут быть психообразование, когнитивно-поведенческая терапия, подготовка к родам с элементами релаксации и, в отдельных случаях, коррекция плана родоразрешения с учётом психоэмоционального состояния пациентки.

Результаты исследования демонстрируют, что страх перед родами не является простым отражением уровня личностной тревожности, а формируется под влиянием комбинации устойчивых личностных особенностей и ситуационных факторов, среди которых ключевое значение имеет планируемый способ родоразрешения. Отсутствие клинически значимого страха у пациенток с планируемым кесаревым сечением при сохранении умеренного и высокого уровня личностной тревожности позволяет предположить, что плановое оперативное родоразрешение может выполнять «защитную» функцию в отношении специфической фобии родов. Женщины, планирующие естественные роды и имеющие высокую ситуативную тревожность, составляют группу риска по развитию токофобии и нуждаются в своевременном психологическом сопровождении, включающем психообразование, когнитивно-поведенческие интервенции и, при необходимости, коррекцию плана родоразрешения с учётом психоэмоционального состояния.

ДЕКЛАРАЦИЯ О НАЛИЧИИ ДАННЫХ: данные, подтверждающие выводы настоящего исследования, можно получить у контактного автора по обоснованному запросу. Данные и статистические методы, представленные в статье, прошли статистическое рецензирование.

СООТВЕТСТВИЕ ПРИНЦИПАМ ЭТИКИ: проведенное исследование соответствует стандартам Хельсинкской декларации (Declaration Helsinki), одобрено Комитетом по этике Федерального государственного бюджетного образовательное учреждение высшего образования «Уральский государственный медицинский университет» Минздрава России, г. Екатеринбург, ул. Репина д.3, 620028, Россия, протокол № 2 от 20.01.2026.

ВКЛАД АВТОРОВ:

Е.Е. Шадт, Е.В. Лаптева, М.В. Коваль — концепция и дизайн исследования; Е.Е. Шадт, Е.В. Лаптева, М.В. Коваль — сбор и обработка материала; Е.Е. Шадт, Е.В. Лаптева, М.В. Коваль — написание текста; Е.Е. Шадт, Е.В. Лаптева — редактирование.

Все авторы одобрили финальную версию статьи перед публикацией, выразили согласие нести ответственность за все аспекты работы, подразумевающее надлежащее изучение и решение вопросов, связанных с точностью и добросовестностью любой части работы.

DATA AVAILABILITY STATEMENT: Data supporting the findings of this study are available from the corresponding author upon reasonable request. The data and statistical methods presented in the study have been statistically reviewed by the journal editor, a certified biostatistician.

COMPLIANCE WITH ETHICAL STANDARDS: The study complies with the standards of the Declaration of Helsinki and was approved by the Ethics Committee of the Federal State Budgetary Educational Institution of Higher Education “Ural State Medical University” of the Ministry of Health of Russia, Ekaterinburg, Repina Str., 3, 620028, Russia. Protocol No. 2 dated January 20, 2026.

AUTHORS’ CONTRIBUTIONS:

Elizaveta E. Shadt, Ekaterina V. Lapteva, Marina V. Koval — study concept and design; Elizaveta E. Shadt, Ekaterina V. Lapteva, Marina V. Koval — data collection and processing; Elizaveta E. Shadt, Ekaterina V. Lapteva, Marina V. Koval — writing; Elizaveta E. Shadt, Ekaterina V. Lapteva — editing.

All authors approved the final version of the article before publication and agreed to be accountable for all aspects of the work, including ensuring that any questions related to the accuracy and integrity of any part of the work are properly investigated and resolved.