Клиническая апробация — один из механизмов внедрения новых медицинских технологий в практическое здравоохранение, их включения в клинические рекомендации и далее в систему государственного финансирования [1]. Масштаб значителен: реестр реализуемых протоколов ведётся Минздравом России по годам с 2015 по 2026 год [2], а годовое финансирование апробации превышает 4 млрд руб., составив в 2024 году около 5,5 млрд руб. [1]. При этом переход технологии в практику не гарантирован: по данным анализа протоколов 2019–2022 годов, в клинические рекомендации включено 46 инновационных методов из 333, то есть 13,81 %, в среднем через 2–3 года после завершения апробации [3]. Этот разрыв является одним из системных рисков.

Проблемы формирования и реализации протоколов описаны в литературе и связаны преимущественно с организационным сопровождением, а не с научным обоснованием методов [4][5][6]. Протоколы имеют выраженную профильную структуру: в 2024 году наибольшая доля пришлась на акушерство и гинекологию — 42,03 %, или 29 протоколов [7]. Такой профильный и организационный масштаб делает принципиально важным анализ уязвимых мест самих протокольных документов.

Риск протокола клинической апробации не совпадает с риском самого метода. Помимо клинических рисков вмешательства, протокол несёт собственные риски — методические, организационные, экономические и правовые, которые заложены в документе и выявляются при попытке перенести технологию в практику. Значительную их часть можно увидеть на уровне создания протокола, до получения результатов, что делает раннее выявление рисков самостоятельной задачей. При этом протокол клинической апробации задает не только медицинскую технологию, но и способ ее проверки: целевую группу, критерии отбора, основной исход, порядок наблюдения, финансовый расчет и нормативную рамку. Ошибки на этом уровне способны повлиять не на клиническую эффективность метода как таковую, а на возможность корректно оценить и воспроизвести его в системе оказания медицинской помощи.

Вместе с тем риски обычно рассматриваются на уровне метода или результата, а не на уровне самого протокола, что оставляет открытым вопрос об инструменте их оценки.

Выделить, классифицировать и оценить риски, заложенные в протоколах клинической апробации, на примере трёх протоколов акушерско-гинекологического профиля в контексте массива реализуемых протоколов, и предложить инструмент их ранней оценки и снижения.

Использован описательно-аналитический подход и контент-анализ. Детально рассмотрены три протокола клинической апробации 2022 года: комплексная программа реабилитации при хронической тазовой боли (ФГБУ «НМИЦ РК» Минздрава России) [8], метод лечения пролапса стенок влагалища с использованием динамической квадриполярной радиочастоты (ФГБУ «Уральский НИИ ОММ» Минздрава России) [9] и лапароскопическая гистерэктомия с маточным манипулятором с системой «кольпотрансиллюминации» (ФГБУ «НМИЦ АГП им. В.И. Кулакова» Минздрава России) [10]. Эти протоколы рассматривались в контексте реестра реализуемых протоколов Минздрава России (2015–2026) [2] и опубликованных обобщений по профилям и включению методов в клинические рекомендации [3][7].

Риски сгруппированы по восьми направлениям: методические, документационные, безопасностные, организационные, технологические, экономические, трансляционные и правовые. По каждому направлению для каждого протокола риск оценивался по трёхуровневой шкале: 0 — низкий (признак полностью отражён), 1 — умеренный (отражён частично), 2 — высокий (не отражён или присутствует расхождение). Каждому направлению присвоен вес от 1 до 3 по его значимости для внедрения: безопасностное и технологическое направления получили вес 3, методическое, организационное и экономическое — вес 2, документационное, трансляционное и правовое — вес 1. Сводный индекс риска рассчитывался как сумма произведений балла на вес по всем направлениям, принимал значения от 0 до 30 и интерпретировался как низкий (0–10), умеренный (11–20) или высокий (21–30). Индекс рассчитывался по формуле: ИР = Σ (Б × В), где Б — балл риска по направлению, В — вес направления. Шкала и веса носят экспертный характер. Весовые коэффициенты заданы с учетом предполагаемого влияния каждого направления на возможность воспроизводимого и безопасного внедрения технологии. Максимальный вес присвоен направлениям, непосредственно влияющим на безопасность пациента и технологическую воспроизводимость метода. Средний вес присвоен параметрам, определяющим методическую, организационную и экономическую состоятельность протокола. Минимальный вес использован для направлений, которые преимущественно влияют на интерпретацию, документальную согласованность и нормативную корректность. Содержание протоколов сопоставлялось с действующими нормативными требованиями [11][12][13]. Протоколы сформированы в нормативной рамке 2022 года, оценка проводилась с учётом действующего приказа Минздрава России от 19.05.2023 № 245н [11]. Ограничения исследования: балльная шкала и веса направлений заданы экспертно по их значимости для внедрения, что является упрощением и требует апробации на большем массиве протоколов.

1. Методические риски. Связаны с обоснованием выборки, выбором основного исхода, методом сравнения и статистическим планом. В реабилитационном и радиочастотном протоколах расчёт выборки не согласован с числом включаемых пациентов, что снижает прозрачность обоснования.

2. Документационные риски и риски согласованности. Внутренние расхождения между текстом и схемой дизайна (характеристика группы сравнения в хирургическом протоколе), ссылки на утратившие силу нормативные акты (приказы № 433н, № 200н) повышают вероятность ошибочной интерпретации.

3. Риски безопасности. Для немедикаментозного и физического методов перечень нежелательных явлений и порядок действий при них формализованы менее полно, чем для хирургического вмешательства, где осложнения регистрируются с пороговыми ориентирами.

4. Организационные риски и неполнота контура внедрения. Описана кратность визитов, однако порядок действий при нежелательном явлении, формальное завершение участия пациента и условия переноса метода в другую организацию описаны неполно во всех трёх протоколах.

5. Технологические риски и зависимость от оператора и оснащения. Результат зависит от квалификации специалистов и приверженности пациентки в реабилитационном протоколе, от воспроизводимости параметров воздействия и аппарата в радиочастотном, от хирургической техники и опыта бригады в хирургическом. Этот риск выражен во всех протоколах.

6. Экономические риски. Плановая стоимость не равна фактической [14]. В радиочастотном протоколе сводный итог приведён покомпонентно, сумма составляющих (медицинские услуги 96 040,00 руб., медицинские изделия 2 183,95 руб., лекарственный препарат 72,80 руб.) даёт 98 296,75 руб. на пациентку и около 30 177,10 тыс. руб. на 307 пациенток. Барьером внедрения остаётся технологическая зависимость от аппарата. Наиболее ресурсоёмок хирургический протокол — 136 876,8 тыс. руб.

7. Риски трансляции и завышенных выводов. Протокол не позволяет оценить фактическую эффективность, реальную стоимость и устойчивость результата, поэтому формулировки о клинико-экономической эффективности правомерны лишь как цель апробации, а не как результат. Сюда же относится системный разрыв между апробацией и включением в клинические рекомендации [3].

8. Правовые и статусные риски. Смешение клинической апробации с клиническим исследованием лекарственного средства и опора на устаревшие нормативные документы. Клиническая апробация имеет самостоятельный статус по статье 36.1 № 323-ФЗ [15] и регулируется приказом № 245н [11], тогда как национальные правила надлежащей клинической практики (приказ № 200н) отменены приказом № 274н [13].

Сводная оценка рисков по направлениям и протоколам приведена в таблице 1.

Наибольший взвешенный индекс получил радиочастотный протокол — 19 из 30, что соответствует верхней части умеренного диапазона. Его риск определяется документационными расхождениями и технологической зависимостью от аппарата при умеренном экономическом риске. Реабилитационный протокол получил 16, хирургический — 11, последний наиболее проработан методически и экономически. Все три протокола отнесены к умеренному риску, ни один не достиг высокого диапазона. Общими для протоколов остаются технологическая зависимость (направление 5) и риск завышенных выводов (направление 7). Способы минимизации рисков по направлениям приведены в таблице 2.

Полученная классификация разделяет риск протокола и риск метода. Часть рисков относится не к вмешательству, а к качеству документа: согласованность текста и схемы, обоснование выборки, полнота контура внедрения и корректность нормативных ссылок. Эти риски выявляются при чтении протокола, до получения результатов, и поэтому поддаются ранней диагностике и минимизации, что позволяет увидеть уязвимые места заранее, а не после завершения апробации.

Сводный индекс дополняет качественную схему и делает сопоставление протоколов наглядным. Предложенный индекс не следует рассматривать как основание для административного решения о принятии или отклонении протокола. Его значение заключается в предварительном выявлении зон, требующих уточнения до начала апробации. В этом смысле балльная оценка выполняет функцию навигационного инструмента для разработчика и эксперта, позволяя отделить устранимые дефекты документа от клинических ограничений самой технологии. В рассмотренном массиве более высокий индекс радиочастотного протокола определялся не качеством метода, а документационными и экономическими рисками и технологической зависимостью, то есть параметрами, устранимыми на этапе подготовки документа. Чек-лист минимизации привязывает каждое направление к конкретному действию и может использоваться при разработке и экспертизе протоколов.

Важно, что снижение рисков протокола не гарантирует внедрение технологии. Сохраняется системный разрыв между апробацией и практикой, отражённый в доле включения методов в клинические рекомендации и в сроке включения [3]. Поэтому управление рисками протокола следует рассматривать как необходимое, но не достаточное условие внедрения, дополняемое анализом итоговых отчётов и мониторингом.

В проведенном анализе на примере трех протоколов акушерско-гинекологической практики предложена организационно-методическая оценка рисков клинической апробации. Все протоколы отнесены к умеренному уровню риска. Наиболее устойчивыми проблемными зонами оказались технологическая зависимость и риск подмены цели апробации выводом о доказанной эффективности метода.

Разработанный чек-лист может использоваться при подготовке и предварительной экспертизе протоколов для уточнения расчета выборки, согласования текста и схемы, описания безопасности, маршрута пациента, условий воспроизводимости технологии и структуры затрат. Предложенный индекс не заменяет экспертную оценку и анализ итоговых отчетов, однако позволяет заранее выделить направления, требующие доработки до начала или в ходе реализации клинической апробации.

Оценка протокольных рисков должна рассматриваться как один из этапов подготовки технологии к внедрению. Окончательное решение о ее практическом применении требует сопоставления протокольной готовности с клиническими результатами, реальными затратами и данными последующего мониторинга.

ДЕКЛАРАЦИЯ О НАЛИЧИИ ДАННЫХ: данные, подтверждающие выводы настоящего исследования, можно получить у контактного автора по обоснованному запросу. Данные и статистические методы, представленные в статье, прошли статистическое рецензирование.

СООТВЕТСТВИЕ ПРИНЦИПАМ ЭТИКИ: исследование представляет анализ протоколов клинической апробации и нормативных документов, не предполагает вмешательства в отношении пациентов и использования персональных данных, в связи с чем одобрение этического комитета не требуется.

ВКЛАД АВТОРОВ:

Г.Н. Чистякова — концепция и дизайн исследования, сбор и анализ материала, интерпретация результатов, написание и редактирование текста, утверждение окончательного варианта рукописи.

Ю.А. Семенов — научное руководство, формирование общей концепции исследования, критический пересмотр содержания рукописи, утверждение окончательного варианта рукописи.

О.А. Мелкозерова — методологическое сопровождение исследования, анализ организационно-клинических аспектов протоколов клинической апробации, критическое редактирование текста, утверждение окончательного варианта рукописи.

А.А. Михельсон — экспертная оценка акушерско-гинекологического содержания протоколов, интерпретация клинических аспектов внедрения медицинских технологий, редактирование текста, утверждение окончательного варианта рукописи.

DATA AVAILABILITY STATEMENT: Data supporting the findings of this study are available from the corresponding author upon reasonable request. The data and statistical methods presented in the study have been statistically reviewed by the journal editor, a certified biostatistician.

COMPLIANCE WITH ETHICAL STANDARDS

The study is an analysis of clinical approbation protocols and regulatory documents. It does not involve interventions in patients or the use of personal data, and therefore approval by an ethics committee was not required.

AUTHOR CONTRIBUTIONS:

Guzel N. Chistyakova — study concept and design, collection and analysis of material, interpretation of results, writing and editing of the manuscript, approval of the final version of the manuscript.

Yuri A. Semenov — scientific supervision, development of the general study concept, critical revision of the manuscript content, approval of the final version of the manuscript.

Oksana A. Melkozerova — methodological support of the study, analysis of organizational and clinical aspects of clinical approbation protocols, critical editing of the manuscript, approval of the final version of the manuscript.

Anna A. Mikhelson — expert assessment of the obstetric and gynecological content of the protocols, interpretation of clinical aspects of medical technology implementation, manuscript editing, approval of the final version of the manuscript.